Колонка редактора
Мой вам совет - никогда не слушайте ничьих советов
Наталья Борисова
26.11.2007 г.
Трудно понять, почему, но я не слушаю советы своих подруг, друзей и родственников. Более того, они просто раздражают со своими вездесущими «я бы на твоем месте…», или «ты должна объяснить своей дочери, или маме, или мужу…». Какого черта я должна слушать этот бред, да и еще и следовать ему. У меня есть одна знакомая, все ее советы начинаются со слов «ну, мы же уже говорили с тобой об этом», и начинает в лицах рассказывать, что кто-то, когда при подобных же обстоятельствах сделал то-то, и был прав, потому что последовал ее мудрому совету.
Подробнее...
Мой вам совет - никогда не слушайте ничьих советов
Наталья Борисова
26.11.2007 г.
Трудно понять, почему, но я не слушаю советы своих подруг, друзей и родственников. Более того, они просто раздражают со своими вездесущими «я бы на твоем месте…», или «ты должна объяснить своей дочери, или маме, или мужу…». Какого черта я должна слушать этот бред, да и еще и следовать ему. У меня есть одна знакомая, все ее советы начинаются со слов «ну, мы же уже говорили с тобой об этом», и начинает в лицах рассказывать, что кто-то, когда при подобных же обстоятельствах сделал то-то, и был прав, потому что последовал ее мудрому совету.
Подробнее...| Эпоха Джоплин |
|
|
| Автор Гафийка | |
| 04.10.2007 г. | |
 Человечество всегда стремилось к наиболее выгодному приспособлению, к игре по правилам, которые могли меняться только в зависимости от обстоятельств. Но как же было бы прекрасно, если можно было бы вырвать страницу с написанными на ней правилами и наплевать на то, что думают о нас люди?Бросать вызов правилам и условностям – это ведь привилегия не только сексуальных меньшинств, это подпитывало нечто большее, с чего и началась эпоха свободы мысли, эпоха, когда дети не просто заучивают чужие, но и отстаивают свои мысли, эпоха хиппи и битников, эпоха Дженис Джоплин. Дженис была старшим ребенком Сэта и Дороти Джоплин, инженера и учительницы воскресной школы. Она родилась 19 января 1943 года в Порт-Артур, штат Техас. Несмотря на кудрявые белые волосы, пение в хоре и маму-учительницу, Дженис никогда не была простым и легким ребенком. Она всегда говорила то, что думала, поступала так, как никто не поступал. Отказавшись следовать правилам южно-американского общества 50-х годов, она сразу стала чудаковатым изгоем, вынесенным за рамки этого самого общества. В средней школе непокорность молодой Джоплин ставилась ей в вину, она также была вне общества, пока не познакомилась с тремя молодыми людьми, которые так же пожертвовали «нормальным» образом жизни ради музыкальной жизни, странного дресс-кода и альтернативные социальные теории. Эти три человека и привели Дженис в мир Блюза, а в особенности, к музыке Бесси Смит. Она слушала записи Бесси постоянно, вникая и пытаясь воспроизвести ее хриплый голос. Здесь же, в средней школе, начался старт ее сложной и длинной любовной жизни – далеко не моногамная связь с однокурсницей и положила этому начало. Последний год в колледже стал для Дженис настоящим испытанием – все трое друзей-однодумцев уехали, оставив ее наедине с насмешками и издевательствами остальных студентов, бросавших в нее монеты, дразнивших ее и плевавшими в ее сторону. Она стала безрассудной и начала сильно пить, не успев выпуститься из колледжа. К слову сказать, город, в котором она родилась и выросла, так и не понял, кого вырастил и никогда ее не принял – даже в далеком от этих времен 70-ом году, когда Дженис перед записью нового альбома ненадолго вернулась в родной город, люди не были впечатлены и поражены талантом этой девушки и приняли ее настолько холодно, насколько это было возможно. Когда подошло время поступать в колледж, Джоплин сбежала из дому и нашла себя в Хьюстоне, где открыла для себя клуб The Purple Onion сразу по приезду. Это было место, где проводились живые выступления, связанные с современной фолк-музыкой. Дженис панически боялась выступать на сцене, но тем не менее, в удовольствие альтернативной и радикальной публике, она выступала. Ее голос был необычен и оригинален – в 17 лет она пела хриплым изношенным афро-карибским голосом, будто сошедшим, по словам одного из посетителей, с хлопковых полей. Так или иначе, ее выступления всегда были подкреплены коктейлем Southern Comfort, и до конца 1961 года, Джоплин была на грани срыва. Поджав хвост, она решила вернуться в Порт Артур, чтобы бросить пить. Вскоре она поняла, что не готова вернуться туда, где чувствовала себя ненужной. Поэтому молодая певица бросает во второй раз колледж и направляется в Техасский университет в Остине. Здесь она полностью посвящает себя музыке, присоединяется к дуэту Блюграсс и начинает петь в местных клубах, просто за бесплатную кружку пива. В одном из клубов Дженис Джоплин знакомится с человеком, живущим по Джеку Керуаку, «на дороге», и нося с собой рюкзак за плечами и не больше одного доллара в кармане. Его звали Чет Хэлмс, и впоследствии он становится одним из самых близких друзей Дженис, оказав огромное влияние на ее карьеру. Именно он уговорил ее присоединиться к путешествиям вместе с непокорным поколением шестидесятых и поехать в Сан-Франциско. В Сан-Франциско Джоплин нашла не только дом, но и понимание, в котором она давно нуждалась. Тут она покорила фолк-сцену и укрепила за собой звание сильной певицы. Но, несмотря на то, что карьера ее стремительно росла, здоровье падало – она стала колоть внутривенно наркотики и почти никогда не ложилась спать трезвой. К 1965 году она, как и многие сан-францисские бродяги, стала принимать героин. Именно 1965 год стал для нее особенно тяжелым, когда она отправилась в Порт-Артур, чтобы вернуться к нормальной жизни – ее сон в Сан-Франциско подошел к концу. Там Дженис справилась со всеми вредными привычками, но это, к сожалению, не пошло ей на пользу, как личности – друзья, навещавшие ее, говорили о ее взволнованности и творческом кризисе. Это была уже не та Джоплин, зажигавшая на фолк-сценах в Сан-Франциско, которую все так любили. Однажды к ней приехал Джон Лэнгдон, один из тех трех молодых людей, с которым она дружила в средней школе, и оказался спасителем, предложив спеть на одном из концертов в Eleventh Door Club в Остине. После долгих уговоров, Дженис согласилась. Публика сразу приняла эту удивительную белую женщину, поющую «черным» голосом – таким образом, карьера Джоплин продолжилась. Тогда снова появился Хэлмс и предложил ей присоединиться к новой группе, Big Brother and the Holding Company. Дженис, не колеблясь, согласилась. Через несколько месяцев она вернулась к старому образу жизни, жила в коммуне хиппи в Сан-Франциско вместе со своей группой, катаясь на кабриолете ночами напролет и отрываясь по полной каждый день. 10 июня 1966 года состоялось первое выступление нового состава группы в «Авалоне». Спустя два месяца Big Brother подписали контракт с независимым лейблом Mainstream Records, и отправилась в студию записывать дебют, который выпущен был лишь год спустя. В это же время Дженис познакомилась с Пэгги Казертой, владелицей бутика из делового района Сан-Франциско. Несмотря на другие связи обеих женщин, отношения с Пэгги стали самыми близкими и длительными. С такой женщиной, как Джоплин, было тяжело провести различие между любовницей и подругой, поэтому, несмотря на все слухи и домыслы об этой паре, они всегда оставались больше, чем любовницами, друг для друга. 1967 год – был годом молодых и американцев. Лето Любви (The Summer of Love), когда огромное количество молодых американцев собрались вместе, чтобы бросить вызов войне, расизму и загрязнению окружающей среды, вместо того, чтобы прилежно учиться и слушаться старших, началось на фестивале в Монтерее, где Джоплин произвела неимоверный фурор. Её выступление с «Ball and Chain» стало центральным эпизодом фильма «Monterey Pop», который и по сей день считается шедевром рок-документалистики. Сама о том не подозревая, Дженис и ее голос стали символами этого легендарного года. В том же году Джоплин знакомится с Линдой Гравентис – ее новой соседкой по комнате и женщиной, оказавшей влияние на певицу. Несмотря на то, что их отношения никогда не были сексуального характера, Линда играла роль жены, оказывая огромную поддержку. 16 февраля 1968 года группа начала свое первое турне по Восточному побережью, которое завершилось 7 апреля большим концертом в Нью-Йорке памяти Мартина Лютера Кинга, где также выступили Джимми Хендрикс, Бадди Гай, Ричи Хэвенс, Пол Баттерфилд и Элвин Бишоп. В марте этого ж года группа начала записывать второй альбом под названием «Cheap Thrills», который, вышедши в октябре, 8 недель продержался на вершине. А сингл Another Little Piece of my Heart занимал вершины чартов на протяжении 12 недель. Теперь Дженис была звездой и голосом нового поколения. Вскоре Дженис Джоплин покинула группу и создала свою – Kozmic Blues. Несмотря на критику их первых концертов, группа успела справиться со всем как раз к самому масштабному событию в миру музыки всех времен и народов – фестивалю в Вудстоке 1969 года. Принимая огромные дозы героина прямо перед выступлениями, Джоплин все равно удалось дать одно из самых запоминающихся выступлений десятилетия. По возвращению домой, Гравентис поняла, что как Дженис, так и всех ее друзей ждет неотвратимая гибель, и уговаривала ее бросить принимать наркотики. Дженис сделала несколько безуспешных попыток, но все же на протяжении 1968 и 1969 года она пережила 6 передозировок и несколько раз попадала в больницу, ее кожа была сухой от обезвоживания, и голос хрипел от бесконечного курения. Линда понимала, что долго Дженис не протянет, поэтому чтобы не наблюдать медленную ее смерть, уехала от нее. В начале 1970 года Дженис оставила старую группу и создала новую, Full Tilt Boogie Band, поскольку еще в конце 60-х годов она начала искать новое направление в музыке. Вернувшись к блюзу, который так любила в молодости, Джоплин начала работу над новым альбомом Pearl, который и должен был ознаменовать ее переход к новой музыке. Она решила сделать этот альбом главным произведением в своей жизни и поэтому приложила максимум усилий ради него. В это же время, перед записью, Дженис вернулась в родной Порт-Артур, где ее никогда не принимали. Не приняли ее и сейчас, когда она достигла такого успеха и развития своего таланта. Пока она была там, ее не пригласили спеть ни единой ноты. До сегодняшнего дня, Порт-Артур не получает ни единого цента от прибыли от самого известного «изделия» этого города. Еще более подавленная, Дженис приехала в Landmark Motor Hotel в Лос-Анджелесе, чтобы начать работу над альбомом. Ее поведение стало еще более тяжелым, она опаздывала на записи, а то и вовсе не приходила. Жизнь в отеле была одинокой и в один вечер в январе 1970 года Джоплин отправила денег своим друзьям Сэту Моргану и Пэгги Казерте, чтобы те взяли билеты на самолет и прилетели к ней. Вместо этого, они оба потратили полученные деньги на наркотики. 4 октября 1970 года она открыла партию героина, не знав, что он был только на 80% чистым. После короткой прогулки вниз за сигаретами, она умерла в номере своего отеля в тот же вечер. Ее тело нашли через 18 часов технические работники студии звукозаписи, заметившие ее Порше на стоянке, в то время как саму ее никто не видел уже несколько дней. Ее смерть, случившаяся через две недели после смерти Джимми Хендрикса, сделала переворот в образе жизни того поколения – наркотики перестали быть инструментом освобождения сознания, или нового жизненного опыта. Вечеринка закончилась, и разбитное поколение 60-х осталось в истории. Но, тем не менее, ее влияние не осталось только на страницах истории музыки – движение хиппи, и Дженис Джоплин, как одного из символов этого движения, стало в авангарде нового поколения людей. Жизнь перестала быть простым местом, где мы живем и приспосабливаемся, она стала тем, что мы можем изменить и творить самим. Говорят, Дженис Джоплин не смогла бы прожить достаточно долгую жизнь, чтобы приспособиться, хотя другие говорят, что она могла бы жить вечно, но этого все равно бы ей не хватило. Несмотря на потерянные годы, ненаписанную музыку и украденную жизнь, она была бы счастлива уже тем, что она была частью поколения, которое изменило мир. Гафийка |
| « Пред. | След. » |
|---|
