Колонка редактора
Мой вам совет - никогда не слушайте ничьих советов
Наталья Борисова
26.11.2007 г.
Трудно понять, почему, но я не слушаю советы своих подруг, друзей и родственников. Более того, они просто раздражают со своими вездесущими «я бы на твоем месте…», или «ты должна объяснить своей дочери, или маме, или мужу…». Какого черта я должна слушать этот бред, да и еще и следовать ему. У меня есть одна знакомая, все ее советы начинаются со слов «ну, мы же уже говорили с тобой об этом», и начинает в лицах рассказывать, что кто-то, когда при подобных же обстоятельствах сделал то-то, и был прав, потому что последовал ее мудрому совету.
Подробнее...
Мой вам совет - никогда не слушайте ничьих советов
Наталья Борисова
26.11.2007 г.
Трудно понять, почему, но я не слушаю советы своих подруг, друзей и родственников. Более того, они просто раздражают со своими вездесущими «я бы на твоем месте…», или «ты должна объяснить своей дочери, или маме, или мужу…». Какого черта я должна слушать этот бред, да и еще и следовать ему. У меня есть одна знакомая, все ее советы начинаются со слов «ну, мы же уже говорили с тобой об этом», и начинает в лицах рассказывать, что кто-то, когда при подобных же обстоятельствах сделал то-то, и был прав, потому что последовал ее мудрому совету.
Подробнее...| Sex, drugs, Beigbeder |
|
|
| Автор Юрий Володарский | |
| 27.12.2007 г. | |
 Фредерик Бегбедер – разгульный французский литератор – представил в Киеве свой новый роман «Идеаль»Номера Бегбедера построены на контрастах. Он беспощадный критик буржуазного общества, с удовольствием пользующийся всеми его благами. Желчный циник и одновременно нежный романтик. Не устает пророчествовать скорую гибель погрязшего в пороках человечества и охотно предаётся этим порокам. В общем, увлечённо рубит сук, на котором сидит. «Идеаль» – роман о России. Впрочем, не обо всей, а лишь о той, которая открылась досужему взгляду иностранца, ограниченному пределами московского Садового кольца. В поле зрения писателя попали нефтяные нувориши и православные священники, гламурные тусовщики и юные проститутки. А также Большой театр (к нему герой романа съезжает с горки на лыжах) и Храм Христа Спасителя (его герой романа взорвёт из-за несчастной любви). В герои Бегбедер выбрал действовавшего ещё в знаменитых «99 франках» Октава Паранго. За восемь лет этот грустный фигляр несколько поистаскался, но на то, чтобы нещадно бичевать общественные пороки и влюбляться в 14-летних девиц, его вполне хватает. В Киев писатель прилетел из Москвы. В Белокаменной были организованы его дебаты с другой звездой французской литературы – Мишелем Уэльбеком. Уже в начале диспута Бегбедер потребовал принести водки, которую они с автором «Элементарных частиц» принялись распивать прямо на сцене и без закуски. Для Уэльбека поединок закончился нокаутом: к концу вечера он еле ворочал языком. Зато Бегбедер продемонстрировал поразительную выносливость. В Киеве он тоже не подкачал, успев не только продегустировать множество спиртных напитков и повеселиться в разнообразных заведениях, но также пообщаться с читателями и ответить на каверзные вопросы журналистов. Перед визитом в Киев вы побывали в Москве. В чем вы видите разницу между Украиной и Россией? Мне трудно определить, чем отличаются эти страны. Я провёл в них слишком мало времени. Однако разницу между Москвой и Киевом я увидел. Москва – какая-то анархическая и неровная, она очень большая. Размеры Киева… как бы это сказать… гораздо более человечны, что ли. Я думаю, самое большое отличие – в головах. В Москве чувствуется тревожность, озабоченность, неуверенность в будущем. Не хочу сказать ничего плохого о москвичах, но, мне кажется, киевляне более классные. По крайней мере, французу легче чувствовать себя европейцем в Киеве, чем в Москве. И жить здесь, наверное, более приятно. Известно, что вы придерживаетесь левых политических взглядов и даже сотрудничали с французской коммунистической партией. Ну сейчас я с коммунистами уже не сотрудничаю, но могу сказать, что на недавних выборах голосовал не за нынешнего президента Франции, а за его соперницу. Причем я знал, что она проиграет. Дело в том, что проигравшие больше любят литературу, чем победители. В своем новом романе «Идеаль» вы упоминаете и цитируете множество русских писателей. Доводилось ли вам читать произведения украинских авторов? Хм, даже не знаю. Наверное, Гоголя. Мы можем считать его украинским? В любом случае, жаль, что он сжёг свою книгу. Мы как раз на днях вспоминали эту историю с Мишелем Уэльбеком и говорили о том, что к писателям нужно относиться очень бережно – они такие ранимые. Нет ли в ваших отношениях с Уэльбеком зависти или соперничества? Нет, что вы. Он мне как старший брат. Никакой ревности. Хотя пишем мы приблизительно на одни и те же темы. Какой-то французский журналист заметил, что Уэльбек пишет о бедных, Бегбедер о богатых, но на самом деле мы рассказываем одну и ту же историю, только по-разному. Ваша новая история заканчивается трагически. Я люблю чередовать весёлые романы с грустными. Смешные «99 франков» я написал сразу после печального «Любовь живёт три года». После трагедии, описанной в «Окнах в мир», мне захотелось чего-то легкого, и я написал «Романтического эгоиста». Теперь мне понадобилось найти какую-то новую глубину. Тут не обошлось без русской литературы – «Идеаль» написан под влиянием великих писателей XIX века – Толстого, Достоевского, Тургенева. Можно сказать, это роман о России и о свободе. Его герою Октаву Паранго, который пришел в «Идеаль» из «99 франков», кажется, что он свободен, как и Россия. Но на самом деле ни герой, ни Россия не свободны. В чём сходства и различия между Октавом Паранго и Фредериком Бегбедером? Конечно, сходства есть. Герой, как и автор, переживает кризис 40-летнего возраста. После неудачного второго брака герой, как и автор, остается один. Сначала ему кажется, что он обрёл свободу, но в действительности это не свобода, а одиночество. То же и со мной. Например, вчера вокруг меня крутилось множество людей, было очень весело, но вечер я закончил в одиночестве в своей комнате. Паранго совершает немало поступков, выходящих за грани приличия… То есть вы хотите спросить, нюхал ли я кокаин, напивался до беспамятства и спал ли с четырнадцатилетними девочками? Честно говоря, я хотел бы жить так, как мои персонажи, но на это мне не хватает смелости и энергии. Для меня писательство – как игра Second Life. Я заставляю своих героев делать то, на что не отваживаюсь сам. То, что сам себе могу только представить. В вашем романе упоминаются современные русские писатели Виктор Пелевин, Владимир Сорокин и Андрей Геласимов. Вам приходилось читать кого-то из них? Геласимова я назвал просто из снобизма. А вот Пелевина читал уже давно, поскольку дружил с представителем его парижского издательства. Меня поразило сходство «99 франков» и «Поколения П». Что интересно: я француз, критикую общество потребления, но я-то вырос внутри него. Гораздо сложнее критиковать общество потребления, когда ты русский, когда твое взросление происходило при тотальном дефиците. Пелевин был одним из первых в России, кто решился сказать, что коммунизм это, конечно, ужасно, но смотрите: капитализм ничем не лучше! Многие герои ваших романов погибают. Вы боитесь смерти? Я часто представляю себе свою смерть и заставляю своих персонажей умирать вместо себя. То они кончают с собой, то погибают в результате несчастного случая, то их убивают. Писатель имеет преимущество перед другими людьми: он может умирать в своих книгах, а потом снова возвращаться к жизни. Я сильнее самого Иисуса Христа: он воскрес только один раз, а я это делаю каждые три года! Недавно был составлен список гениев ХХ века. Кого бы вы хотели видеть в нём на первом месте? Себя, конечно! На самом деле, самым великим из ныне живущих писателей я считал Нормана Мейлера, но он на днях умер. Теперь я считаю таковым Филипа Рота. Фредерик, в Москве вы пили водку, а что предпочли пить в Киеве? Чего я тут только не пил! Вино, водку, шампанское, виски и, в конечном счете, аспирин. Этот коктейль я никому не посоветую. Не мешает ли алкоголь писать? Наоборот! Чарльз Буковски – один из самых великих писателей ХХ века. Я обожаю «Москву на водке» (французское название поэмы Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки» – Фокус). Лучшая в мире проза – пьяная. Когда вы пьяны, к вам приходят самые прекрасные образы. В оригинале название вашей книги звучит как «Извините, помогите». В Киеве вы публично просили прощения у читателей. За что? Я всегда прошу людей простить меня. Я живу сумасшедшей жизнью и не могу ничего изменить. Я пытаюсь, делаю всё, что в моих силах, но мало что получается. Это обидно: люди читают мои книги, но продолжают жить, как раньше. Эта планета погибнет, и виноваты будем мы с вами. Вы многое повидали. Чем вас ещё можно удивить? Я удивляюсь каждый раз, когда просыпаюсь и обнаруживаю, что ещё жив. Правда, что у вас достаточно сложное отношение к религии? Я часто видел людей, которые начинают верить в Бога, потому что боятся смерти. А еще бывает, когда не находишь любви у женщины, ищешь её у Бога. Бог – это антидепрессант. Когда мне плохо, я думаю о Боге и полагаю, что в этом есть какой-то смысл. Давайте напрямую. Скажите наконец людям правду: вы в Бога верите? После того, что люди для него сделали, Бог мог бы составить себе труд существовать. Фокус |
| « Пред. | След. » |
|---|
